Михаил Хазин:
Я уже несколько раз в этой аудитории рассказывал о теории кризиса, масштабах. Сегодня я хочу поговорить о научно-практических выводах. Потому что описывать состояние дел можно, но любой нормальный человек немедленно задаёт вопрос - а что ему делать? Естественно, я не могу объяснить каждому, что ему делать - это невозможно. Но я могу попытаться объяснить - в каком направлении люди должны действовать, чтобы минимизировать последствия кризиса.
И начну я свой рассказ с некоторого исторического замечания. Люди, которые учились в инженерных вузах, могут знать, что примерно до конца 60-х годов в лучших технических вузах России да и других стран мира математику и физику, механику преподавали выпускники университетов. Почему? Потому что, когда у нас есть какой-то предмет, то его можно учить двумя способами. Способ первый - как действовать. Способ второй - почему надо так действовать. И это разные вещи.
Инженер по сути - это человек, который точно знает, что в такой-то ситуации нужно взять вот этот маленький посеребрённый гвоздик и вот этим маленьким-маленьким молоточком очень аккуратно его забивать. А вот в такой ситуации нужно взять железнодорожный костыль, взять железные щипцы, держать костыль щипцами и по нему лупить кувалдой. Вот это то, что он должен знать. То есть его учат отвечать на вопрос «Как?».
Но в ситуации, когда наука, в том числе инженерная, развивается быстро, принципиальным является момент, что нужно подстраивать систему обучения под меняющуюся науку. То есть должны быть люди, которые знают и понимают - почему здесь используется такой метод, а здесь вот такой. И эти люди должны быть максимально близки к процессу обучения, потому что нет времени ждать, когда какой-то там большой учёный напишет толстый учебник, а потом по этому толстому учебнику на кафедрах создадут курсы. Это займёт пять, восемь, иногда десять лет, а надо адаптировать курс здесь и сейчас. По этой причине в хороших технических вузах преподавали люди, которые сами понимали «Почему» и могли адаптировать курсы под изменяющуюся науку.
А теперь давайте приложим данное понимание к современным экономическим реалиям. И начнём мы с того, что посмотрим на этот замечательный график.
Это средняя зарплата на американских предприятиях с 1947 года. Мы видим, что до начала 70-х годов, когда в США после Великой депрессии действовала кейнсианская модель, зарплаты непрерывно росли и достаточно быстро. То есть система перераспределения доходов в экономике работала так, что те, кто работал, получал достаточно высокую долю. Правда, на самом деле зарплата росла несколько быстрее, чем экономика в целом.
И под это дело были сформулированы определённые правила и по ним выучены целых два поколения менеджеров, которые точно знали, что они должны действовать в соответствии с этими реалиями.
В начале 70-х годов ситуация изменилась разительно. На уровень 70 - 71 года зарплаты больше не выходили. Тот «хвостик» справа, который, якобы, выше - это на самом деле следствие занижения инфляции в США, данный график построен по официальным американским данным. А модель стала совершенно другая. Как мы знаем, потребление непрерывно росло, а зарплаты при этом не росли. За счёт чего же происходил рост потребления? А вот за счёт чего.
Вот доля долгов домохозяйств к их доходам - красный график, а синий - это график сбережений. Мы видим, что домохозяйства сократили сбережения, на самом деле до нуля, и резко нарастили свои долговые обязательства.
А вот график роста долгов, который тоже показывает, что на самом деле экономика стимулировалась за счёт кредитования и роста долгов. На самом деле - за счёт эмиссии.
Вот отношение денежного агрегата М3 (то есть кредитных денег) к М1 (наличным деньгам) в США. Этот график тоже показывает - насколько быстро росла ликвидность в экономической системе. Минимум 90-х годов в данном случае - это искусственный минимум, связанный с тем, что Запад осваивал свалившееся ему бесплатно богатство мировой социалистической системы.
Как вы понимаете, если у вас спрос растёт, а доходы граждан не растут, как мы видели из первого графика, то должны расти чьи-то другие доходы.
Вот ещё один ключевой график. Это доля финансового сектора в общей прибыли корпораций в США.
Совершенно чётко видно, что если в 1947 году доля финансового сектора - по сути посредника - была не выше 10%, то к сегодняшнему дню она поднялась до 50%. А если мы сюда ещё добавим другого посредника - торговлю, которая увеличила свою долю с 10% до 20%, то увидим, что сегодня доля профессиональных посредников (торговли и финансового сектора) превышает 70% общих доходов.
И мы наслаиваем последние 30 лет, то есть снова два поколения - с 1947 по 1971 год и с 1981 по сегодняшний день.
Сформировалось два поколения менеджеров, которые привыкли жить в условиях постоянного роста ликвидности, постоянного роста денег и постоянного роста покупательского роста.
А ведь менеджер - это по сути инженер. Это человек, которого обучили отвечать на вопрос «Как?». Классическим примером является получение диплома MBA, где в процессе обучения человека дрессируют и натаскивают - что делать для того, чтобы оптимальным образом работать с финансовыми потоками. Почему нужно работать так - этого не объясняют, это не ходит в эти функции. Данное образование именно техническое.
И вот сегодня мы видим, что опыт прошедших десятилетий перестаёт быть актуальным. Что это означает с точки зрения конкретного верхнего менеджера или владельца компании? Это означает, что его менеджеры, люди, которых он взял на работу, очень часто высокооплачиваемую, почти наверняка будут совершать серьезные ошибки, которые чреваты серьёзными потерями вплоть до банкротства компании. Не потому, что они глупы, а потому что их научили и выдрессировали работать в принципиально других условиях.
Сегодняшний кризис радикально меняет всю модель экономического развития. Больше избытка ликвидности не будет. И поэтому люди, которых выучили работать в ситуации избытка ликвидности...
Ещё раз повторяю - они-то не знают, что их научили только одной модели, они знают: если так - делай так, если вот так - делай вот так, если ёщё так - то так. Некоторые из них обладают достаточным опытом, чтобы видеть более или менее эффективные методы, но всё равно они - не фундаментальные учёные. Они не понимают сути происходящего.
Теоретически в этой ситуации должно произойти примерно то же, что произошло в 50-60-е годы в инженерных вузах, когда был осуществлён переход от механических методов к электронным системам. То есть люди, которые занимаются наукой, готовят специалистов, которые пишут новые курсы для вузов и, соответственно, там учат новых специалистов. Старых посылают на переобучение, на переквалификацию.
Но проблема состоит в том, что за 30 лет мировая экономическая наука достаточно сильно монополизировалась. Почему она монополизировалась - тоже понятно. Люди, которые перехватили на себя больше половины мировой прибыли, которую они сами же и формировали за счёт эмиссии доллара в первую очередь, были очень не заинтересованы в том, чтобы эта тема широко и публично обсуждалась. Она не обсуждается официально до сих пор.
Если вы посмотрите протоколы заседаний G20, то увидите удивительное дело - причины кризиса никто не обсуждает. Обсуждается - как заливать кризис деньгами, чего нельзя делать, например, девальвацию национальных валют. А причины кризиса не обсуждаются. И понятно почему. Потому что те люди, которые были главными бенефициарами этих схем, и сегодня определяют ту повестку дня, в рамках которой происходит обсуждение.
В этой ситуации хорошо инженерам. Они могут работать по старинке и откладывать обновление оборудования на год, на два, на три. Для бизнеса ситуация совершенно другая. Бизнес не может себе позволить откладывать обновление своего менеджмента из-за того, что нет специалистов. Сегодня ключевым моментом для любого бизнеса является радикальный пересмотр всех бизнес-процессов с точки зрения их доведения до элементарных вещей и внимательного изучения - насколько они соответствуют изменившейся экономической обстановке. Фактически это работа классических консультантов, то есть консультанты должны рассмотреть бизнес-процессы компании, оценить - как они соотносятся с изменяющимися реалиями, и сделать соответствующие изменения. Одновременно они должны переподготовить менеджеров для того, чтобы они действовали более адекватно сложившимся реалиям.
К сожалению, в связи с монополией монетарной науки на истину, консультантов, которые могут сделать эту работу, сегодня практически нет. Совершенно очевидно, что такая ситуация усугубит кризис именно с точки зрения конкретного частного бизнеса. Но надо понимать - тот, кто первым сделает эту работу, получит очень серьёзное конкурентное преимущество.
Именно об этом я и хотел сказать. С моей точки зрения, конечно же, надо продолжать заниматься классической антикризисной политикой, но вместе с тем нужно понимать, что главное с точки зрения частного конкретного бизнеса - это то, что кризис радикально меняет экономические условия, которые существовали практически 30 лет и что это требует радикального пересмотра всех бизнес-процессов с точки зрения качественного понимания того - какие экономические условия будут в процессе кризиса и после него. И сделать это внутренними силами компании не могут. Эта работа, которую нужно делать на аутсорсинге.
Вопрос: Консультантов нет. Все консультанты выращены в старой системе. Где взять новых консультантов или где найти своё ноу-хау?
Михаил Хазин: Тому, что консультантов нет, я не верю. Я знаю людей, которые всесторонне такую работу делают. Но их пока очень мало.
Надо чётко понимать, что это должны быть люди, которые понимают - в чём состоят механизмы кризиса. Это принципиально. Если вы пригласите классическую консалтинговую компанию, которая живёт в рамках мэйнстрима, она вам максимум что скажет - повторит рекомендации, которые привели к кризису.
Более того, если будет сформирован спрос, то появятся эффективные консультанты. У нас есть российские консультанты, которые не связаны по рукам и ногам этой монетарной парадигмой. Ещё раз повторяю - с международными консультантами, которые действуют по методикам, ассоциированным с МВФ, Мировым банком и т.д. и т.п., с ними бессмысленно работать. Они больше пропагандисты, чем консультанты. Они будут вам тупо гнать «единственно правильную идеологию».
Так вот - как только появится спрос, появятся и люди. Экономическая теория кризиса в интеллектуальном плане на самом деле достаточно проста. Она не требует никаких специальных знаний. И любая консалтинговая компания, с которой сняты шоры, способна за два-три месяца соответствующую методику разработать. Но пока спроса нет, естественно, никто этим заниматься не будет.
А этот спрос нужен по объективным причинам. Подавляющее большинство неприятностей у компаний в условиях кризиса, а кризис не закончился и заканчиваться не собирается, связано не столько с экономическими условиями, сколько с ошибками менеджмента. Ровно потому, что стереотипы старые.
Вопрос: У вас противоречие. Вы поставили диагноз Америке, а рецепт выписываете российской экономике. Насколько это корректно?
Михаил Хазин: Видите ли, в чём дело. 40% мирового совокупного спроса - это США и 50% мирового совокупного спроса выражено в долларах США. Поскольку многие продукты, которые употребляются не в США, всё равно продаются за доллары, например, нефть. Надо совершенно чётко понимать, что сегодня мировая финансовая система едина и центр её - в Соединённых Штатах Америки, и что технологический центр в мире сегодня тоже только один - это США. И они же определяют мировой спрос. По этой причине они определяют правила игры. Нравится нам это или нет.
Да, у российского кризиса имеется своя специфика. Но эта специфика не носит фундаментального характера. И нужно ещё учесть, что российские лопнувшие финансовые пузыри, по причине которых произошёл кризис у нас, на самом деле носят по отношению к западным вторичный характер. В этом смысле мы не можем отойти от мировой экономики и, соответственно, мировых стандартов. И эта ситуация отсутствия ликвидности будет существовать всё равно. В нашей стране доступ к ликвидности тоже имел специфический характер. На Западе этот доступ имели все, у нас был ограниченный доступ. Но всё равно именно ситуация с ликвидностью определяла условия экономического существования. Так что я не вижу противоречия.
Вопрос: Каков ваш прогноз по курсу валют?
Михаил Хазин: Любой такой прогноз очень вариативен в зависимости от ситуации. Поскольку началась коррекция на американском фондовом рынке, поскольку должна начаться коррекция на сырьевых рынках - нефть уже начала падать в цене, то теоретически доллар должен идти вверх, а евро вниз. Но пока всё это очень сильно колеблется, поскольку есть множество дополнительных факторов.
Что касается рубля, нужно понимать, что в России всё не как у людей. В частности, у нас высокий курс рубля связан с тем, что Центральный Банк поставил рекорд по снижению ликвидности, то есть по сжатию денежной массы. В августе месяце, рекорд за всю историю. Зачем он это делает? Я не знаю. Это невозможно объяснить рационально. У них есть какие-то свои соображения, совершенно непонятные и недоступные.
Но при этом происходят совсем смешные вещи. Минфин России идёт на переговоры с Мировым Банком о выделении двух миллиардов долларов, а Центральный Банк России одновременно сокращает денежную массу на величину, большую в этой валюте, чем два миллиарда долларов. Я это объяснить не могу. Никакой прогноз тут невозможен.
С точки зрения здравого смысла рубль сегодня нужно девальвировать. Раза так в два. Это даст возможность экономике немножко задышать. Более того, избежать девальвации в интервале года почти невозможно. То есть, мы его всё равно девальвируем. Причём, если мы его будет девальвировать через год, то это уже никакой пользы экономике не принесёт.
Но наши власти связаны по рукам и ногам. Во-первых, заявлением предыдущего G20 в Лондоне о том, что никто из стран-подписантов декларации не будет девальвировать свою валюту. А во-вторых, имеются ещё разные политические соображения и конфликт между Минфином и Центробанком.
В результате вещь, которая абсолютно нужна российской экономике, сделана не будет. Что с ними делать? Я не знаю что.
Теоретически в долгосрочной перспективе доллар должен падать, потому что денежную массу Соединённые Штаты Америки увеличили за год в 2,5 раза. У них там инфляция должна быть 200%. Однако этого не происходит. Почему? Потому что очень много участников финансовых рынков держат сегодня свои деньги не в самих активах, а в наличности. Эти деньги никуда не двигаются - они на счетах лежат. Но в оборот их пока не вбрасывают. Вбросят, конечно, рано или поздно, и инфляция, безусловно, будет.
Но проблема состоит в том, что когда мы говорим о курсе доллара, то мы его сравниваем с евро, с юанем, с йеной. Нужно при этом понимать, что Япония и Европа - это регионы, экономическое положение которых очень сильно зависит от экспорта в США. Как только доллар начинает падать, как только обостряется кризис (что сейчас будет происходить - фондовый рынок будет падать, цены на нефть будут падать, цены на металлы будут падать), начинается усиление депрессии в США. А она никуда не делась - падение спроса в США продолжается, безработица растёт. И в этом смысле кризис никуда не делся. Но чем сильнее кризис, тем сильнее растёт доллар. Почему? Потому что как только начинаются проблемы в США, в Европе и в Японии они становятся ещё сильнее. Разумеется, в этой ситуации начинают играть валюты третьего уровня. Первый уровень - доллар, второй - евро и йена, третий уровень - швейцарский франк и т.п. Но при этом нужно учесть, что ключевым элементом тут сразу начинает становиться золото, потому что оно остается практически единственным инструментом для спасения сбережений.
На самом деле нужно понимать, что меняется вся валютная модель мира, и поэтому те же самые стереотипы: из доллара - в евро, из евро в доллар или, как вариант, в рубль - они работать перестают. Речь уже идёт не о том, чтобы получить максимальную прибыль, а о том, чтобы сохранить свои сбережения, максимально сохранить их покупательную способность.
От редакции:
Мы впервые не согласны мнением Михаила Хазина и исключительно в вопросе о пользе девальвации рубля для экономики России в существующих условиях.
Общепринятый штамп, почерпнутый там же, где черпают «знания» оппоненты Михаила Хазина - девальвация помогает экспортно-ориентированным отраслям экономики. За этим подразумевается, что от девальвации выигрывает экономика в целом, а значит, якобы, все люди, граждане страны.
Это не совсем так. От девальвации выигрывают те, кто продаёт продукцию за иностранную валюту на экспорт. Импортёры и потребители импорта однозначно проигрывают. Проигрывают и российские производители, работающие исключительно на внутренний рынок.
Тезис о пользе девальвации национальной валюты может быть иногда справедлив там, где экономика существует для граждан, а не граждане для экономики.
В нынешних российских реалиях от девальвации выиграет не экономика и не граждане нашей страны. Выиграют «господа», наподобие Прохорова, Дерипаски и прочие т.н. «олигархи». Все остальные - 99,9% населения России - проиграют.
Двухкратная девальвация как минимум означает, что население России снова ограбят, ибо цены вырастут в 2,5 раза немедленно, зарплаты останутся неизменными. Ибо, как мудро подметил Михаил Хазин, если кто-то терпит убыток, то кто-то на этом получает огромную прибыль.
Двухкратная девальвация как минимум означает, что население России на годы будет ввергнуто в нищету, зато кто-то из «олигархов» купит себе 15-ю яхту или 16-й американский баскетбольный клуб.
Экономика для людей или люди для экономики? Если второе - то нужна ли нам такая экономика?
До тех пор, пока ситуация не изменится, пока мы экспортируем сырьё, а не конечные высокотехнологичные продукты и товары, девальвация рубля России не выгодна.
Мы готовы выслушать и опубликовать мнения других экспертов по данной теме.
Дмитрий Васильев, главный редактор
Просмотров: 3599